«Приехал врач Максим Очеретний, он творит чудеса»

0
12

«Приехал врач Максим Очеретний, он творит чудеса»

Истории мам, чьим детям помог знаменитый минский реаниматолог.

Стало известно о том, что уволен известный анестезиолог-реаниматолог,

главный врач 3-й городской детской клинической больницы Минска Максим Очеретний. Мамы маленьких пациентов называют Очеретнего волшебником, благодаря которому удалось сохранить не одну детскую жизнь и здоровье.

Портал tut.by поговорил с теми, кому он помог. Это лишь несколько историй — среди очень и очень многих.

«Нашла телефон Максима Дмитриевича в интернете — и просто ему позвонила»

У Маруси, старшей дочери Ольги Тумар, очень редкий и до конца не изученный диагноз — синдром Кагами-Огата (или Темпл), который совсем недавно описали в зарубежной литературе. В Беларуси таких детей нет, в мире — единицы.

— Первые несколько месяцев, когда Маруся лежала в разных больницах, мы сталкивались как с прекрасными, человечными врачами, так и с теми, кто сразу предлагал отказаться от ребенка. Нам осторожно пытались объяснить, что не нужно бороться за ее жизнь. А мы как родители поняли одно: сделаем все возможное, потому что это наш ребенок, а на остальное воля божья.

Но когда врач советует ничего не делать в такой ситуации, он и сам, в общем-то, занимаясь лечением твоего ребенка в реанимации, может поступить непредсказуемо. Так с нами случилось в одной из детских больниц. Мы с мужем засомневались и обратились в Комитет по здравоохранению — нам ответили: не сомневайтесь, отправим на контроль главного детского реаниматолога Минска. Это был Максим Дмитриевич.

Как сейчас помню, он приехал на следующий день, посмотрел на Марусю, которая тогда была на ИВЛ, и сказал: «У нее есть потенциал дышать самостоятельно, без аппарата. Я написал инструкцию врачам», — и уехал. И у меня осталось впечатление от него такое… невероятно теплое. Он не пытался сказать нам, что все будет прекрасно, но был очень спокойным и человечным.

Несмотря на инструкцию, у врачей ничего не получилось. На самом деле их тоже можно понять: на их ответственности находилось большое количество детей — не менее сложных, чем наша Маруся. В нашей ситуации, чтобы ребенок задышал самостоятельно, требовалась действительно ювелирная работа. Но тогда я нашла телефон Максима Дмитриевича в интернете и просто ему позвонила.

Сначала он не поднял трубку. А потом перезвонил: «Здравствуйте, у меня от вас пропущенный…» Я растерялась. Главный детский реаниматолог Минска! Перезвонил! Тогда же он был еще и заведующим реанимацией детской инфекционной больницы. Я говорю: «Помните, вы смотрели Марию…» — «Да, конечно, помню…» История закончилась тем, что я пошла к главврачу «инфекционки»: «Пожалуйста, переведите нас в реанимацию к Максиму Дмитриевичу! Это наш единственный шанс». Главврачи договорились между собой — и нас перевели через пару дней.

Самым прекрасным в инфекционной больнице было то, что я могла быть в боксе вместе с Марусей. Максим Дмитриевич оказался тем человеком, который предложил родителям оставаться вместе с детьми в реанимации. Это был новый подход, но он увидел в этом смысл: вместо того чтобы дергать медперсонал и волноваться, родители помогают обслуживать ребенка — и всем легче.

В отделении вся команда была — замечательные люди! Это заслуга Максима Дмитриевича: то, каких врачей он объединяет.

Максим Дмитриевич предупредил, что ситуация сложная, но предложил попробовать. Четыре месяца мы с Марусей жили в реанимации — она то дышит, то нет. Так хотелось домой, что муж решился купить аппарат ИВЛ. К тому времени я уже освоила уход за дочкой, все эти трубки… Максим Дмитриевич согласился: «Хорошо». Сопровождал нас, приезжал, помогал с настройками аппарата. Прошло несколько месяцев. Каким-то чудом все получилось. Сначала осталась кислородная маска, потом трахеостома, и в течение года Маруся смогла дышать самостоятельно.

Максиму Дмитриевичу я бесконечно благодарна, всегда тепло его вспоминаю. Каждый год поздравляю с днем рождения, но за его карьерой не успевала следить. Когда родила вторую девочку — это уже было обычное материнство, — мы с ней попали в 3-ю детскую больницу с пневмонией. Я перепугалась до смерти, а потом узнала, что главный врач там — Максим Дмитриевич, и с облегчением выдохнула. Я знала, что мы в надежных руках.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  В Беларуси становится все больше алкомаркетов

Очеретний — человек с огромным сердцем, очень простой, добрый, отзывчивый и при этом настоящий профессионал своего дела и новатор. В данной ситуации я не переживаю за него и уверена, что Максима Дмитриевича ждет очень светлое профессиональное будущее. Жаль, что наша медицинская система, и 3-я детская больница в частности, теряют таких уникальных специалистов и руководителей.

«Приехал врач Максим Очеретний, он творит чудеса»

«Приехал Максим Очеретний, сейчас найдет вену»

— Нашей дочери скоро исполняется 12 лет. Но врачи говорили, что до двух она не дотянет… — вспоминает минчанка Вероника. — Ева родилась с генетическим заболеванием, но об этом мы узнали, только когда ей было полтора года.

С рождения мы «путешествовали» по больницам Минска: «тройка», РНПЦ хирургии, кардиологии, РНПЦ ДОГ. Диагноза не было. Ребенок желтый, уровень билирубина доходил до трехзначных цифр. Дочке несколько месяцев — а вены исколоты, найти их невозможно, лапаротомия ответов не дала. В реанимацию не пускают.

Однажды, когда Еве в очередной раз искали вены, а я просто стояла в коридоре и слушала, как мой ребенок уже не плачет, а хрипит от всех манипуляций, ко мне подошел хирург со словами о том, что «приехал из „инфекционки“ Максим Очеретний, сейчас он найдет вену». Максим Дмитриевич зашел в кабинет, через несколько минут вышел и сказал мне: катетер поставил. Это было наше знакомство.

Спустя пару месяцев, когда врачи, не найдя диагноза, развели руками, мы оказались у Максима Дмитриевича в инфекционной больнице.

Как мама больного ребенка я безумно благодарна ему уже за то, что в реанимации дети лежали с мамами. Мама рядом — вот что нужно больному ребенку. Вот что дает ему стимул бороться за свою жизнь. Максим Дмитриевич собрал в своем отделении высококлассных специалистов, людей, которые боролись за жизни детей, не отмахивались от родителей, говорили, объясняли, аргументировали.

Мы провели в реанимации почти пять месяцев. Это было одновременно тяжелое время, но вместе с тем и период внутреннего спокойствия: мы находились в надежных руках. К сожалению, белорусские трансплантологи отказались проводить Еве трансплантацию, а именно ее мы ждали «под крылом» Максима Дмитриевича. Еве был год, нас выписали в хоспис… Мы уехали домой. Время, проведенное в отделении Максима Дмитриевича, я, конечно, вспоминаю не с радостью, но с глубокой благодарностью.

Вероника добавляет: с мужем не сдались и дальше боролись за жизнь дочери.

— Еве провели пересадку печени в Бельгии: ей было полтора года, я стала донором.

Вы бы видели, как радовались сотрудники детского хосписа, когда мы перестали быть их подопечными! И я уверена, что именно слаженная работа команды Максима Дмитриевича позволила Еве «дотянуть» до спасительной операции.

«Приехал врач Максим Очеретний, он творит чудеса»

Как сейчас у девочки дела? В порядке.

— Отличается от обычных деток тем, что два раза в день принимает иммуносупрессивное лекарство. А так — учится в гимназии. Обычный здоровый ребенок, — улыбается мама.

«Говорят, что он творит чудеса»

— Эта история произошла лет 6 назад, мы в то время жили в маленьком провинциальном городке, — вспоминает Светлана.

— Лизе было 9 лет. Заболела, попали в больницу в инфекционное отделение, провели там неделю: анализы ужасные, ребенку с каждым днем все хуже. К концу недели не могла сама дойти до туалета, вставала с кровати и падала — я носила ее на руках. Пять врачей — пять разных вариантов по диагнозу, как и от чего лечат — не понятно. В пятницу вечером звучит предположение: возможно, это лейкоз. У меня шок! Понимаю, что нужно что-то делать. В панике поднимаю всех, мне рекомендуют Максима Очеретнего, говорят, что он творит чудеса. Через знакомых знакомых нахожу его мобильный телефон.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Елизавета II в Рождество напомнила о «надежде в самые темные ночи»

«Здравствуйте, вы меня не знаете, мне дали ваш телефон, нужна помощь».

Это была пятница, восемь вечера. Низкий поклон, что не отказал, выслушал, успокоил. Я была в жуткой истерике, готова была на все что угодно, лишь бы Лиза поправилась. Отправила ему на почту результаты обследований. Сказал не паниковать и приезжать в понедельник на Якубовского. У нас не было ни направления, ничего — он просто помог.

Там взяли анализы, осмотрели. Диагноз — мононуклеоз (атипичная форма). Проходило заболевание тяжело: месяц в больнице, еще два месяца реабилитация дома.

Но! Самое главное: если бы диагноз не поставили вовремя, то все, тьфу-тьфу, могло бы закончиться летальным исходом. Понимаете, это была провинциальная больница, и там с такими случаями, как Лизин, не сталкивались. Местная лаборатория не позволяла взять анализы на мононуклеоз, но о нем там никто и не подумал. Только когда из Минска я привезла результаты и схему лечения от Максима Дмитриевича, дочка пошла на поправку.

«Приехал врач Максим Очеретний, он творит чудеса»

Мононуклеоз — не очень хорошее заболевание, Лиза и сейчас часто болеет. Но 9-й класс она заканчивает с баллом 9,8: активная, творческая, собирается поступать. Так что все хорошо!

Прошло много лет, а вся наша семья тепло вспоминает человечность Максима Дмитриевича и его профессионализм. С тех пор мы с ним ни разу не сталкивались, но, когда увидела его фото в новости об увольнении, флешбэками всплыли воспоминания тех дней. Этот человек спас моего ребенка. И не я одна такая.

«Дочка 7 дней была на ИВЛ»

— Нашего ребенка спасли реаниматологи городской детской инфекционной клинической больницы, и именно Очеретний был тогда заведующим. Спасибо ему и его коллективу! — передает Инна.

По профессии она тоже врач — фтизиатр. 10 лет назад, именно в День медработника, стало плохо ее шестимесячной дочери: начались судороги.

— Нас отвезли в инфекционную больницу, положили сначала в обычное отделение. Но судороги не купировались, и перевели в реанимацию.

Что случилось, до сих пор непонятно. После многих консультаций диагноз так и остался — энтеровирусная инфекция под вопросом. Дочь вроде бы была здорова: ни температуры, ничего — но закатывала глаза и падала в судорогах.

Реаниматологи решили, что нужно подключить ее к ИВЛ, чтобы выжила… На аппарате дочка провела семь дней.

Максим Дмитриевич — очень классный специалист, доктор с большой буквы. Благодаря его знаниям, консультациям, которые проходили в реанимации, мой ребенок остался жить.

После того случая дочку пришлось заново учить садиться — была как растение, будто заново родилась. Мы много занимались реабилитацией. Но сейчас, спустя десять лет, она ходит в школу — в обычный класс.

Почему уволили врача

В комментарии «Еврорадио» доктор пояснил, что инициатива не продлевать с ним трудовые отношения исходила от администрации.

— Основная причина — это то, что я подписался за Бабарико, — они проследили по номеру паспорта, — рассказал Очеретний. Еще одна претензия, по его словам, касалась того, что он взял на работу уволенных ранее врачей: Рустама Айзатулина и Андрея Витушко.

Напомним, это уже не первая громкая отставка в медицинской среде. Так, в августе прошлого года Минздрав уволил директора РНПЦ «Кардиология» Александра Мрочека. На решение чиновников из министерства не повлияли обращения коллектива РНПЦ в Администрацию президента, Совет министров, Министерство здравоохранения и Республиканский комитет Белорусского профсоюза работников здравоохранения с просьбой оставить Мрочека на должности.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь