Пусть у них получится

0
8

Пусть у них получится

О событиях на Кубе.

Ну вот, дотянулись и до Кубы щупальца Госдепа и американских спецслужб, вдохновителей (в данном случае уместнее будет звучать заграничное слово «инспираторов») цветных революций, имеющих своей целью дестабилизацию стабильных на грани паралича режимов и раскачивание лодок, по самые борта увязших в прибрежной идейно-патриотической глине.

Когда я слышу или читаю о чем-то подобном, я всякий раз с огромным огорчением думаю: «Как жаль, что все это не имеет никакого отношения к реальности. Ведь если бы все это имело место на самом деле, глядишь, у кого-то что-то бы и получилось, у кого-то и получилась бы нормальная цивилизованная жизнь и свобода, обеспеченная и ограниченная лишь сводом законов, обязательных для всех».

Всем тем, кто хотя бы пытается мирно и без насилия как-то изменить основания общественной или политической жизни своих стран на что-то человеческое, нельзя не пожелать удачи. А помогают ли этим «деструктивным» процессам «извне», совершенно неважно. Помогают — так и молодцы. Хорошему делу помочь и приятно, и полезно.

У некоторых это получается. И тогда апостолы колхозно-барачной самобытности говорят о «внешнем правлении» и о «несамостоятельной политике», под самостоятельной политикой понимая активную работу по окончательному превращению собственного государства в ощетинившееся захолустье, в огородное пугало с муляжом смертоносной ракеты в одной руке и керосиновой канистрой — в другой.

Те, кто хотя бы пытается существовать по нормам и правилам современного мира, живущего в двадцать первом, а не в семнадцатом веке, не самостоятельны.

«Самостоятельной» долгие годы была Куба. Особенно же самостоятельной она была, когда находилась на содержании Советского Союза — оплота, как было написано на многочисленных плакатах того времени, мира и социализма.

«Самостоятельной» она продолжала быть и после того, как оплот мира, социализма и ее былой «самостоятельности» сам стал осыпаться, благодаря предательству предателей, вредительству вредителей и, разумеется, токсичному воздействию внешних деструктивных сил, мечтающих о «внешнем правлении».

В этой нищей, но гордой самостоятельности Куба дожила до нынешних времен. И вот началась внезапная «движуха».

Я не знаю и никто не знает, каковы будут ее результаты и последствия, но я разумеется, желаю кубинцам удачи.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Лидские партизаны напомнили фашистам о их незавидной судьбе

Я всем в таких случаях желаю удачи. Но Куба …

Под знаком Кубы прошло мое отрочество. Тема Кубы бурлила и пенилась тогда наряду с темой космоса и космонавтики.

Кубинская революция и все последующие события тех лет подвернулись, надо сказать, удивительно вовремя и очень удачно для адептов «социализма с человеческим лицом». А таковыми были тогда очень многие. И это были сверстники и друзья моего старшего брата-шестидесятника.

Свежий стилистический ветерок подул тогда. И подул он, что было важно поколению стиляг, с западной стороны.

Важное, относительно свежее, еще не испохабленное тогда слово «романтика» сверкало и переливалось на солнце, обдавая нас веселыми фонтанными брызгами.

Слово «Куба» очень убедительно рифмовалось тогда со словом «романтика».

Молодые бородатые красавцы с сигарами в крепких зубах, все чаще появлявшиеся на наших просторах, послужили убедительной до поры до времени эстетической альтернативой скучным и немолодым партийным дядькам, в картонных двубортных костюмах и с одинаковыми выражениями лиц выстроившимся на трибуне Мавзолея в дни государственных праздников.

На недолгое время вполне низовая мода на Кубу совпала с «государственным заказом».

Я помню, как в телевизоре молодой Кобзон с приклеенной бородой и с муляжом Калашникова в руках исполнял в телевизоре бодрый Пахмутовский шлягер «Куба — любовь моя. Остров зари багровой».

У меня была соседка по коммуналке, Галя Фомина. Она закончила иняз, где изучала испанский язык, что с точки зрения последующей карьеры было делом заведомо провальным. И Галя стала на несколько лет испанистом-аутсайдером. Работы у нее практически не было. С франкистской Испанией тогда дипломатических отношений не было, а Сервантес был уже давно переведен.

И вдруг — Куба! И Галина жизнь сразу же изменилась, почти как в волшебной сказке.

Она переводила Фиделя! Она переводила Фиделю! Она чокалась шампанским с Хрущевым, а красавец Че Гевара учил ее курить сигару.

Вечерами на коммунальной кухне она в подробностях рассказывала об этой волшебной и недоступной жизни на Олимпе.

Впрочем, столь зажигательно начавшийся роман с Островом Свободы оказался не слишком долгим. Чем глубже увязали друг в друге государственные институции обеих стран, чем более вязкой и затратной становилась «братская помощь» и прочее взаимодействие, тем заметнее холодел любовный пыл так называемых простых граждан.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  В США заявили о наличии доказательств лабораторного происхождения COVID-19

«Вива Куба, вива Кастро. Вы нам сахар, мы вам масло!». Это была еще, можно сказать, нежная народная реакция на экономические аспекты этой закадычной дружбы. Были и более брутальные: «Куба, отдай наш хлеб. Куба, возьми свой сахар. Нам надоел бородатый Фидель. Куба, пошла ты на хер!»

Сахар, да, помню. Был тростниковый сахар. А еще во всех табачных киосках, даже в глубокой провинции, продавались кубинские сигары. Позже я узнал, что все это из-за американского эмбарго. А до него Америка была основным потребителем кубинских сигар. Советские курильщики эти сигары почти никогда не покупали — во-первых, дорого, во-вторых, непонятно, что с ними делать.

Покупали их, причем в изрядных количествах, иностранцы. Они-то знали, что это в основном были сигары очень хорошего качества, во-вторых, стоили они не то чтобы даже не дорого, а просто очень дешево.

Потом незаметно исчезли и они. Как-то — тоже незаметно — растворился в потоке исторических и будничных событий тростниковый сахарный песок. Потом исчез и Советский Союз, но еще раньше почти исчезла тема Кубы как источника новостей.

Некоторые там побывали. Рассказывали о повсеместной бедности, помноженной на неистребимую веселость людей, о том, какой невозможно красивый город Гавана и в каком он при этом ужасном состоянии, о том, что они нигде и никогда больше не видели такое количество винтажных автомобилей, еще о чем-то…

Потом умер казавшийся вечным Фидель, что для многих показалось многозначительной приметой близкого завершения не слишком, мягко говоря, удачного многолетнего проекта.

Но проект этот, кряхтя и поскрипывая, как-то все же длится.

И вот мы получаем известия о том, что толпы людей на улицах кубинских городов скандируют: «Мы не боимся!»

И они, похоже, и в самом деле не боятся. Пусть у них получится.

Лев Рубинштейн, «МБХ-медиа»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь